сортировать по:{sort}

Восьмиклинка

После инсульта отец прожил пять лет. Он почти оправился – речь вернулась, правая рука и нога обрели подвижность. Разве что походка изменилась – сделалась чуть враскачку, как у старых моряков, хотя отец не то что во флоте не служил, но и на море никогда не был. Враскачку и враскачку – дело плевое: палочку в руки и вперед. Ходил он много: едва болезнь отступила, поднялся с кровати и засобирался на улицу. Я, помню, попытался, его остановить.

- Нет, - заупрямился он, - пойду. Что я тут снопом валяюсь. Еще месяц, и вовсе не встану. Не хватало, чтобы за мной утки выносили.

Сперва я сопровождал его в прогулках, затем перестал. Передвигался отец пусть и медленно, но уверенно. Ходил по своим стариковским делам – купить газет в киоске, хлеба и папирос. Эти папиросы стали моим кошмаром. Отец, несмотря на запреты врачей, категорически отказался бросать курить. Чадил, надо сказать, нещадно. Да еще и «Беломор». Сколько ни привозил я ему из заграничных командировок дорогих и – как утверждали производители – почти безникотиновых сигарет, он все складывал в нижний ящик платяного шкафа...

Подробнее

Держите язык за зубами

Случай в штатах произошел. Пошли с другом Юркой в обычный американский бар после работы. Часов 10 вечера. Сели за столик, по 50 грамм опрокинули, сидим полируем пивком, трескаем куриные крылышки. хорошо....
И что то так мне слух резануло, показалось что иврит услышал (мы с другом оба из Израиля), но вида не подал. Через минуту Юрка так осторожно спрашивает:
- Кость, мне показалось, или я слышу иврит?
Поворачиваемся налево, а там за барной стойкой, спинами к нам, два мужика сидят, лет под 40, пивас пьют и на чистом иврите общаются (естессно думая что их никто не понимает)...
Подробнее